введите 3+ символа
ничего не найдено
RU

Танкушина Мария Сергеевна (Gal)

Функции

"Умереть в Иерусалиме" - Неше

Событие: Умереть в Иерусалиме
Последнее изменение: 08.08.2013 в 13:33

...Давным-давно — так давно, что страницы, на которых писали историю тех лет, потемнели и начали тлеть, — в стране, где у людей горячая кровь, острый ум и вольное сердце, в славном городе Икониум правил мудро второй сын султана, великий визирь Гияс аль-Дин Кей-Хосров ибн Кылыч Арслан. И была у него дочь, Неше Татле-Шей, Медовая — за светлую кожу и волосы цвета спелого мёда так прозвали её. Наделенная дикой и доброй душой, обученная грамоте и наукам, она презирала ленность, а больше всех других подарков любила рукописные книги, которые отец привозил ей из далёких, удивительных стран...
 

***
Я — Неше. Я — дочь.

Едва я вошла в возраст, отец стал искать для меня достойного мужа — и выгодный союз для султаната. Волей Аллаха его выбор пал на юного халифа Багдадского Абу-ль-Аббаса Ахмада ан-Насира, который искал себе молодую жену. Я с детства знала, что мне, дочери великого человека, суждено стать женой великого человека: по договору, а не по любви, и была готова исполнить свой долг. Но в душе меня мучил страх: перед чужой землей, перед чужим домом, перед чужим мужчиной. Я отправилась к Залии, своей духовной наставнице, женщине уважаемой и приветливой, и та своими мудрыми словами прогнала черную тучу с моего сердца. Но страх остался — до поры, до времени.

А время шло. Мимо окон дворца моего отца яркими птицами пролетали пёстрые дни, и однажды намаз на главной площади Икония посетил сам халиф. Он прочитал молитву и произнёс перед жителями города пламенную речь, а после намаза отец взял меня за руку, подвёл к моему наречённому и попросил приказать принести воды его людям. Когда я подняла глаза и встретила взгляд халифа, страх мой исчез навеки.

Дочь Икония и сын Багдада сочетались браком без пышных церемоний, на военном совете в Дамаске, но душу мою наполняло счастье, а улыбка моего жениха была нежна и добра. Милостью Аллаха, той же ночью я понесла.

***
Я — Неше. Я — жена.

В Багдаде халиф устроил так, чтобы я ни в чем не нуждалась, был любезен и внимателен, позволил мне сидеть с ним на диване, когда к нему приходили советники и просители. Но когда он повёл своих подданных на войну и город опустел, гарем Золотого дворца опутал меня сетью строгих нравов, коварства и ленности. Ни выйти на порог, ни увидеть знакомое лицо. Когда чувство чужого холода, неприветливости и моей тоски становились невыносимыми, я закрывала глаза, как когда-то говорила мне Залия, и представляла своих будущих детей, играющих на солнечной поляне за окном. И тогда золотая клетка казалась мне цветущим садом.

Были тогда и радости — нас навещал младший брат халифа, которого я полюбила, как любила бы родного брата, и гости гарема, которые приходили ко мне на поклон, приносили дары. Я радовалась им, принимала их подарки и дарила свои, жадно слушала их речи, сказки и рассказы о жизни, о Багдаде, о дальних странах.

Халиф вернулся с войны целым и невредимым, и сердце мое ликовало.

***
Так было угодно Аллаху, что первая договоренность с родителями второй жены состоялась еще до нашей свадьбы. Несмотря на то, что муж не может взять вторую жену без согласия первой, отмена этого брака могла привести к раздору между Багдадом и Каиром, и я обязана была принять договор, заключенный в обход меня. Мой долг призывал меня скрепить сердце и закрыть на это глаза, но сердце переполняла боль. Ради прощения халиф хотел осыпать меня драгоценными подарками, но разве может золото развеять тоску? И наконец я отважилась рассказать о ней халифу.

— Мой возлюбленный супруг! Я смотрю на тебя, и чувствую великую радость и великую печаль. Не нужно мне золота, не нужно камней драгоценных. Одна просьба есть у меня: позволяй мне, как прежде, сидеть с тобой рядом на диване, слушай мои советы, бери меня с собой, когда это будет уместным, и тогда я забуду печаль свою и отдам тебе, твоим наследникам и подданным всю мою любовь, всю мою мудрость, всю мою душу до последней капли.

Так говорила я ему, и ан-Насир с радостью согласился. Он спросил меня, не желаю ли я отправиться с ним в Дамаск нынче же ночью, но я отказалась — приближалось время родов, и я не хотела навредить нашему ребенку дальней, трудной дорогой. В тот вечер мы открыли друг другу потаённые уголки своих сердец, беседовали о любви, о долге и о коварстве времени, а потом халиф уехал, и я снова осталась одна.

***
Оставшись в одиночестве после родов, лёжа без сил на подушках гарема, я горько плакала — больше всего на свете страшась, что после рождения не сына, а дочери халиф может охладеть ко мне.

Слабая и беспомощная в моём положении, я доверила себя семье моего любезного супруга и милости Аллаха. Я и ведать не ведала, что в мои еду и питьё подмешали отраву, а за кушаком бабки-повитухи спрятан острый нож. Последним, что я слышала, был возмущённо-нежный голос ничего не подозревавшего младшего брата ан-Насира, доносившийся из-за стены:

— Да какая разница, девочка, мальчик? Всё равно любить будем! — И мою душу наполнила любовь и благодарность.

Как только я впала в забытье, бабка тихо вернулась в комнату и перерезала мне горло. Моё тело тайно похоронили, всем, кто любил меня, рассказали, что я умерла от родильной горячки. Нашу дочь задушили, будто бы кормилица приспала её по неосторожности.

***
Я видела ночной Багдад и видела, как халиф вернулся из Дамаска и узнал о моей гибели. Бабка истошно вопила "Простииииииииии! Не убереглаааааааааа!" и ползала перед ним на коленях по городской площади, а он обошел её, словно в бреду, стоял и молча смотрел в темноту, будто в соляной столб обратившись.

Мне хотелось дотронуться пальцами до его щеки, сказать ему слова любви, напомнить о долге, о силе и стойкости, о том, что Аллах посылает нам испытания и на всё воля его. Но лишь прохладным ветром я могла коснуться его лица и пробежаться по складкам его одежд.
 


***
Я — Неше. Я была дочерью. Я была женой. Жаль, но я не успела побыть матерью. Шаг за шагом, я жила, верила, училась на моем пути Иерусалиму. Однажды я увидела отражение великого города в любимых глазах и поняла, что пришла.

Я узнала, что такое быть любимой — родными, супругом и народом.
Я познала ненависть и злобу — в других, но не в себе.
Я видела, как всё теряет важность, кроме бога, кроме счастья и покоя души дорогого человека.
Я поняла, что никакие горести и козни не могут вытравить любовь и верность из сердца, где они однажды очутились, и в холод, в засуху, под подошвами кованых сапог они прорастут меж камней древних мостовых — потому что на них держится мир и держится жизнь.

----
Я хочу сказать «спасибо»
...отцу и матери — в круговороте дел и событий мы не так много времени проводили вместе, но вы были настоящим домом, надежным тылом. Спасибо.
...хадидже-кадине, бабушке — я знаю, что тебе временами было очень тяжело. Благодарю тебя за то, что ты делала для меня и других.
...мужу — самыми нежными, самыми пронзительными моментами своей жизни Неше обязана тебе. Если бы ей дали выбор жить, но не знать тебя — она бы оставила всё, как случилось.
...его брату — за тепло, за твою улыбку, за крепкое плечо.
...семье и слугам визиря Багдада — за ваше доброе, искреннее гостеприимство. Вы — замечательные, солнечные люди.
...всем жителям Иконии и Багдада. За то, что по кусочкам построили удивительный мир.

Спасибо всем, кто любил. Сердце и мысли Неше принадлежали вам.
Спасибо тем, кто ненавидел. Вы еще выше подняли ценность любви.

Спасибо МГ и всем причастным — за задумку, за реализацию. За то, что я поняла, что рано похоронила для себя РИ :)

интересно