введите 3+ символа
ничего не найдено
RU

Морана

Функции

Смирна: Дела семейные

Событие: Умереть в Иерусалиме
Последнее изменение: 07.08.2013 в 21:28

В Смирне у нас была большая семья: моя сестра Зоя Кантакузина, муж ее, стратиг, их дочь Елизавета, девушка на выданье, и приемный (Зоин) сын Родион. А я была Люпиния Аппроксимата, библиотекарь города Смирны, свободная женщина.

И был у нашего семейства узнаваемый почерк.

У Зои была мрачная тайна, которой она поделилась со стратигом. Выяснилось, кстати, что Родион – не незаконнорожденный и вообще не ребенок Зои. На радостях стратиг пошел в церковь и зарубил единственного остававшегося в живых родственника Родиона, его старшего брата-заговорщика, и по совместительству первого мужа Зои.

Орали на улице жутко; я грешным делом подумала,  что это стратиг Зою зарубил, сестру мою единоутробную, взяла нож и пошла к стратигу донести, парой ударов, что так дела не делаются. Нож, впрочем, пригодился – я передала его стратигу в темницу. На суде стратиг напирал на то, что убитый только прикидывался монахом, а на самом деле был заговорщиком, сбежавшим от казни, так не все ли равно, тогда или теперь он расстался с жизнью? К тому же, добавлял стратиг (Зоя в это рыдала в темнице «За правду страдаем!», заглушая вопросы офигевшего судьи), вы не можете меня судить, требую суда императора. Дукс колебался; и тут-то митрополит, возмущенный смертью своего человека, и разгласил тайну исповеди, закричав, что ни фига подобного, из ревности стратиг убил несчастного (стратиг о бурной юности своей жены благоразумно умалчивал). Митрополит пытался спорить, и, собственно, свою смерть в исповедальне он наспорил именно в этот момент – потому что родственники подсудимых, например, я, тоже присутствовали на суде и очень внимательно слушали. Стратигу и Зое дали игротехнический корабль и отправили морем, в Константинополь.

Я осталась за старшую и обмозговала ситуацию. По всему выходило, что от громкой фамилии Кантакузин надо избавляться. Я уже договорилась насчет себя самой с представителем знатной фамилии Дельфинов (мне все нравилось в моем муже, но фамилия – особенно!), и тут уже пошла и просватала им Родиона, которому после ухода приемного отца срочно требовалась эмансипация. Дочь стратига, красавицу Елизавету, я думала пристроить в не менее знатную семью Гавалов, несмотря на особенности их семейного почерка – там было три брата, у старшего жена загадочно умерла, от второго невеста сбежала в монастырь, а третий вот почему-то никак не мог жениться. Даже странно, да, почему девушки не рвались стать членами этой замечательной семьи. Но поговорить с Гавалами я не успела – сомневалась, сомневалась, все ж таки родная кровь, страшно в эту семью Синих Бородей девочку отдавать, и в сомнениях заснула. А девушка из Дельфинов всю ночь чесала спинку нашему казначею, распутница этакая.

 

Лирическое отступление.

На этой игре беременность была, а вот отыгрыша секса не было. Мы, в Смирне, как-то подумали, что все время полагаться на святого духа негоже, не по-православному как-то, и стратиг с Зоей изобрели секс и обучили этому чудесному занятию всех жителей. Отыгрыш был прелестный и приятный. У каждого человека на спине, между лопатками, есть место, которое ты сам почесать не можешь…

Конец лирического отступления

 

Утром я пошла гулять с моим нареченным по полигону – Дельфины искали свою сестру, а я свой квест сделала еще в первый день. Моя племянница, насчет которой я не успела договориться с Гавалами, плюнула на всю эту светскую жизнь – планировались светские салоны, вино, чтение стихов, а не эти кровавые замуты – и ушла в Детский крестовый поход. Дельфины не нашли сестру, зато я встретила массу хороших знакомых. Мы с Константином Дельфином расписались в Сайеднайском монастыре, а девушка Кира из Дельфинов (или Ника, прошу покорно извинений, если путаю) – с свежеотловленным в лесу казначеем, в одном из оазисов. Помолвку с Родионом мы отменили – как-то негоже сыну стратига, хоть и опального, хоть и приемному (вы все еще следите за моей мыслью?) жениться на девушках, которые по ночам чешут спинку казначеям. Родион обиделся смертельно, но его звездный час был еще далеко впереди.

Мы с моим мужем немедленно стали едины не только телом,

(- Давай я забеременею, - сказала я. – Давай уже жечь!

- Давай, - согласился муж.

Спинку чесать друг другу не стали, как-то, прямо на алтаре… Не по-православному это. Но рег Дамаска беременность мне подтвердил)

Но и духом. Всю дорогу я размышляла, как бы половчее грохнуть митрополита и выйти сухой из крови. Но вслух о своих планах никому не рассказывала, разумеется. Не успели мы обменяться кольцами, как Константин сказал:

- Митрополит так нехорошо обошелся с твоей семьей. Давай его грохнем, возлюбленная жена моя?

- Говно вопрос, Я люблю тебя! – воскликнула я, несколько напугав игрока, который был знаком со мной от силы часов двенадцать и еще не успел привыкнуть к моему темпераменту.

По дороге домой мы нашли несколько чудных мест, где можно было завалить митрополита, и договорились о легенде – я выманиваю митрополита за пределы города, Костя (Ник) грохает его в лесочке, и мы уходим к моим родственникам в Иконийский султанат. (Вот где сыграл мой нож, который я передала стратигу в темницу – старый воин им перерезал всю охрану на корабле, выбросить его на берег ему, как моряку, квалификации хватило, а в Иконии у него была сестра, замужем за халифом).

Но дома выяснилось, что через Смирну пробегали ассасины, завалили еще кого-то из священников (не везло клиру в нашей локации, просто заговоренное какое-то было место), и теперь митрополит наш ходит с двумя охранниками. Мы решили не суетиться и лечь пока что спать. То есть муж мой, настаивавший на свободных отношениях, мирно спал у себя, а я пошла к друзьям в Антиохию. Вопрос, как бы мне, беременной женщине, завалить митрополита, который ходит с двумя охранниками, вызвал нездоровое оживление у пятерых рыцарей, по-православному пивших водку из горла. Мне дали массу полезных советов, за что всем искреннее и огромное спасибо.

Утром я некоторое время ходила из угла в угол, пила кофе, курила, пока вдруг не вспомнила все эти замесы.

- Боже мой, уже скоро полдень, а у меня еще муж не оттрахан митрополит не завален! – возопила я. Я бросила недопитый кофе, собрала в сумку половину смирнийской библиотеки – не с пустыми же руками начинать новую жизнь! - засунула нож в рукав и смиренно попросила у митрополита исповеди.

- Ну, давай, - сказал он, надежно защищенный от меня кафедрой.

- А вот владыка Никифор в Гефсиманской саду на исповеди накрывал мне голову такой специально обученной херней, - сказала я капризно, придерживая руками округлившийся живот.

- Херней, значит, - вздохнул митрополит.

Но он не стал спорить с беременной женщиной и повернулся, чтобы идти за херней.

Собственно, это было последнее, что он сделал в своей жизни.

А я вытерла нож, переложила его в пояс, на спину, и во все лопатки помчала в Иконий к сестре.

 

Продолжение следует…

интересно