введите 3+ символа
ничего не найдено
RU

Колеганова Майя (Томка Инь)

Urbi et Orbi

Событие: Системный объект
Последнее изменение: 27.06.2017 в 23:38

 

Urbi et Orbi

Игра «Системный объект-2», полигон под Йошкар-Олой, 29 апреля -1 мая 2012 г.

 

О персонаже

 

Мой персонаж - Джемма Джексон, заместитель мэра города Кервуд. К моменту Катастрофы - глава социального комитета общественного объединения «Мир без границ» - организации, которая занималась проблемами людей, которые не могли пользоваться сокетами (нейроинтерфейсами) по медицинским показаниям, к примеру.

Также она была одним из директоров одноименного благотворительного фонда. В частности, Джемма работала с представителями несколько медицинских фирм, занимавшихся перспективными разработками в области нейрофизиологии.

Так получилось, что во время Катастрофы Джемма Джексон и ведущий специалист концерна «Этерна Медикал Групп» Сара Коннеген оказались в Северной Ирландии. Они ездили открывать новое отделение «Мира без границ», а вместо этого им пришлось заниматься сначала организацией эвакуационных лагерей (благо был опыт работы с людьми), а потом – поддержкой в городке Кервуд, куда их забросила судьба, нормальной человеческой жизни. Каждому нашлось дело.

И Джемма, и Сара – члены Городского Совета (или Ратуши, как его часто называют).

Позволю себе привести пример моей доигровой переписки с мастерами. Джемма разговаривает с Генриеттой Круел, собственницей Центра Нейробионики:

Г.К. - А что касается вашего вопроса, то сокеты безусловно будут совершенствоваться - и в плане их безопасности, и в плане расширения их аудитории. Мы же начинали с устройств для больных людей, для нас со здоровыми работать было непривычно. Так что буквально на следующий год будут окончательно испытаны и пущены в серию нейроинтерфейсы для тех, у кого ограничены некоторые моторные и чувствительные функции.

Но для меня лично это направление не самое главное в моем бизнесе. Я хочу создавать устройства, которые позволят людям шагнуть за пределы своих возможностей - за ограничения быстродействия мозга, за шоры нашего сознания. Мы все немножко инвалиды, потому что не умеем летать, например. Я из тех ребят, которые готовы создать летательный аппарат для других, кто очень хочет полететь. Для меня самое интересное - это развитие профессиональных нейроинтерфейсов, которые предназначены для элиты любых профессий, для тех, кому необходимо обрабатывать огромные массивы данных и принимать сложные решения.

Мне недавно заказали интересное устройство - нейроинтерфейс, который позволил бы анализировать и сопоставлять естественнонаучную, историческую и мифологическую информацию, находясь в непосредственном контакте с мозгом исследователя. Представляете, какие открытия могут нас ждать, если талантливый исследователь с таким устройством задумается о сакральных функциях Стоунхенджа? или о Гробе Господнем? или о Черном камне Мекки? Мне вот страшно интересно, что у них получится, даже если совсем ничего не выйдет - это тоже будет результат.

 

Д.Д. - Генриетта, само по себе это конечно, безумно интересно. Но подобное усиление мозговых функций, ИМХО, должно вызвать какой-то ответ в организме испытуемого. Не бывает так, чтоб человек приобрел что-то, не заплатив при этом чем-то. Например: а после такого массированного использования собственного мозга не получим ли мы "откат", сравнимый с ломкой от наркотиков? Ну то есть, залезая в область массированного использования положительных эмоций, мы автоматически потом получаем точно такой же ответ от ЦНС в поле отрицательных эмоций, по закону маятника.

Стоят ли возможные откровения, не обязательно достоверные (ибо как их отличить от галлюцинаций, к примеру?) тех рисков, на которые пойдут исследователи? Ведь на мышах подобные вещи не проверяются. Этично ли использовать людей, да к тому же не отбросы, а интеллектуальные сливки общества, для подобных экспериментов?

 

То есть понятно, что для меня игра про нейроинтерфейсы сразу началась на этическом поле. И я считаю, что Джемма дважды устояла перед искушением.

 

На благо Города

 

- Как твоя фамилия?

  Ховрах удивленно встряхивается:

  - Что?

  - Фамилия твоя как? Сусликов? Или как? Может, Ежиков?

  Ховрах краснеет от смущения и обиды:

  - Да какого ты черта?

  - Скажи твою фамилию, тебе жалко, что ли?

  - - Ну, Ховрах...

  - Ага! Ховрах... Верно. А я уже забывать начал. Лазит здесь, вижу, под ногами какой-то рыжий, пользы с тебя никакой... Если бы ты работал, дружок, смотришь туда-сюда, и бывает, нужно сказать: "Ховрах, принеси то. Ховрах, ты скоро сделаешь? Ховрах, подержи, голубчик". А так, конечно, можно и забыть..

Макаренко. «Педагогическая поэма»

 

Как обычно, совместная работа на благо общества сближает людей. Совместная работа – это первый и главный приоритет Джеммы.

Это было очень заметно – те, кто принимал участие хотя бы в прокладывании периметра, тот уже не мог оставаться в стороне от городских дел. Так или иначе, в меру своих сил и возможностей эти люди работали на благо Города. И я безмерно благодарна им за это.

Если человек хочет участвовать в общественной жизни – надо в ней участвовать. И внятно изъявить свое желание это делать. Если не говорить, не настаивать – нечего обижаться, что их игнорируют. Кто полезен, о том помнят.

Есть игроки, которым хочется ходить по полигону – это нормально, надо просто учитывать их такое желание. Но им самим надо четко это обозначать, если они хотят быть полезными локации. Так, например, именно Ксю (Ксения) в момент нашего энергетического кризиса сообщила о найденном складе с ГСМ, и насколько же это было своевременно!! То есть можно совместить свою активную игру за пределами периметра, и пользу для города!

А были, к сожалению, персонажи, которые вроде бы приехали именно в нашу локацию, и вроде бы должны понимать, что своими действиями они могут влиять на жизнь Города, на игру внутри него. Но они не хотят так напрягаться. И при этом считают, что мы скучны, но сами пальцем не пошевелили, чтоб изменить такое положение вещей. При этом мы по-прежнему считаем их нашими горожанами, гражданами, тратим на них свои ресурсы и время, волнуемся, когда с ними что-то случается. Очень в этом плане показателен пример: когда мы с Алинкой, придя в поселение О’Коннели обнаружили, что Гризка, гражданин нашего города, заболела и ее надо обследовать, лечить, транспортировать – мы занялись именно этим, хотя изначально в наши планы это не входило, и занимались мы там совершенно другими вещами. Просто своих в беде не бросают.

Иногда людям трудно признать, что их мнение по какому-то вопросу может быть неважным. Но учитывать все мнения для эффективного управления большим количеством людей невозможно. В семье из трех-то человек постоянно разногласия возникают и непримиримые противоречия, а тут попробуйте пару десятков незнакомых между собой людей оставить довольными… Утопия. Либо доверяете, либо нет. Не доверяете, возьмитесь сами.

Подчиняться проще. Это откровение мне тоже было дано тоже через Марата – когда он вел нас, невоенных девочек (меня и Алинку) в католический сектор, через пол-полигона, по опасным дорогам, где бродили зомби и просто любители поживиться чужим барахлом. Так вот, скажу я вам, там для меня все было просто. Поднял руку – стою. Опустил – присела. Помахал – продолжаем движение. И я так сосредоточилась на этом, что не видела практически ничего, мир как-то сузился до вот этой вот важной точки восприятия – есть человек, который ведет, важно только вовремя увидеть и услышать его команду, и все будет хорошо.

А вот в Городе все было иначе. Я заранее пыталась все просчитать, привезти нужное количество еды, нетканки и прочих прибамбасов, призванных сделать нашу жизнь в Городе более сносной и безопасной. И чуть с ума не сошла от того, все ли я предусмотрела? На самом полигоне – правильно ли выбрали место? Уберутся ли все палатки? Хватит ли обтяжки? Достаточно ли безопасны наши улицы в смысле травм?

А на самой уже игре очень давил груз ответственности что не смогу, не распознаю скрытых некробиотов (в том, что они были, я не сомневалась), что мы не сможем дипломатическими средствами устранить угрозу штурма (и такая возможность, безусловно, существовала) Кервуд ведь, по факту – это Академгородок. Военных нет, сплошные ученые.

Но в любом обществе должен быть кто-то, кто возьмет на себя ответственность, и скажет – все будет вот так, а не иначе. По моему глубокому убеждению, в военное время диктатура гораздо эффективнее демократии. Даже Совет из 5 человек трудно было собрать вместе и привести к единому мнению, что уж говорить о более расширенных составах. И поэтому, конечно, все члены Совета принимали на себя ответственность за некоторые действия. Вот например, наш экономист Сара Коннеген распределяла наши ресурсы: что мы можем себе позволить включить, что нет, чего нам катастрофически не хватает, а с чем можно потерпеть. Она, конечно, доводила это до сведения мэра, но по большей части он доверял ей эти решения.

Я уж не говорю о том, что наш внезапно случившийся шериф (Кощей стал им в ночь перед игрой, когда выяснилось, что Дэн Ковалкин и его люди не приедут, а без шерифа играть невозможно) должен был придумывать, как оборонять Город и поддерживать в нем порядок, не имея вообще никаких военных . Непростая задача, но он справился, я считаю. И в этом ему очень помог наш некробиот, «Кустик», как мы ласково его называли – некробиот, который добровольно пришел в наш госпиталь обследоваться, можно ли что-то с ним сделать. Он был недоделанным некробиотом, и был способен справиться со встроенной в него программой (это сделали с ним в экспериментальной тюрьме, около Дуар-Мора), но должен был усиленно питаться, и при нем нельзя было произносить два «пусковых» слова – «черное» и «белое», на которые у него включалась агрессивная программа и он начинал методично расстреливать всех вокруг.

Ну а как задергали нашего мэра все и без меня видели.

Наши главные приоритеты очень четко обозначились с началом энергетического кризиса. Можно отключить все, что угодно, но всеми силами надо поддерживать 2 вещи: обеспечение защитного периметра и обеспечение больницы.

Цивилизация нужна не для того, чтобы люди развлекались, а для того, чтобы защитить тех, кто сам себя защитить не может.

 

О пресловутом Сауроне

 

Лукавый, смирись! Мы все равно тебя сильней.

Хелависа, «Ангелофрения»

 

 

Ясное дело, Дэвид и Майкл О’Коннели не просто так постоянно тусовались у нас в Кервуде и совали нос во все наши дела. Мы, правда, предполагали, что это связано с гибелью Дона и с какими-то внутренними противоречиями в Семействе.

Но в какой-то момент Дэвид предложил нам испытать на нашем некробиоте новый прибор, якобы разработку Британской разведки MI6. Предлагал очень настойчиво, обещая с помощью этого прибора установить контроль над возможно агрессивным поведением Кустика. Прибор это был новый, обкатку не прошел и вот как раз для настройки его нужно было использовать несколько некробиотов. Дэвид обещал 60% успешного действия. 30% было за то, что прибор не подействует никак, а 10 – за то, что либо некробиот погибнет, либо включится агрессивная программа и он пойдет стрелять направо и налево.

Дэвид был весьма убедителен. Но что-то внутри меня сопротивлялось этому решению. Я пошла к Марату и спросила напрямую – хочет ли он подвергнуться действию прибора. Марат ответил, что доверяет нашему, и, в частности, моему решению – потому что до сего момента мы были к нему добры и не желали ему зла.  И тем усугубил тяжесть моего морального выбора.

Итак, было три возможности использовать Кустика:

- отдать его военным, чтобы с помощью него попытаться проникнуть за охранный периметр в старой тюрьме

- испытать на нем прибор инженера Алекса О’Брайена, через нейроинтерфейс попытаться расшифрованную Алексом кодировку включить и узнать, какие же команды она генерирует

- и, наконец, принять настойчивое предложение Дэвида и испытать на Кустике прибор подавления агрессивности.

И вот тут я впала в полный ступор.

Со всех сторон меня торопили: «Ну так что? Ну так как?» А я сидела у костра и понимала, что моя интуиция просто орет «Нельзя!» Ни один из этих выборов мне не представлялся правильным с морально-этической точки зрения.

И когда я поняла, что выборы эти прокручиваются у меня в голове по ленте Мебиуса, я решила что, по крайней мере, я буду чиста перед собственной совестью. Выдохнула и сказала: «Нет. Мы никому Марата отдавать не будем.»

- Джемма, вы понимаете, что вы сейчас рискуете жизнью всех горожан? – попытался давить на меня Дэвид. – Ведь он непредсказуем – слово, которое запускает в нем программу агрессии, может произнести случайно кто угодно!

- Да, я понимаю этот риск, - сказала я. – Но я не могу предать человека, который мне доверился.

            - Он не человек! Он некробиот!

- Это не совсем так. Он осознает свое положение, и борется с ним. И он много сделал для города и для меня лично. У меня нет причин ему не доверять. А метод снять агрессивную программу рано или поздно найдется, если поставить перед учеными нашего города такую задачу. И тем более, мы не можем еще больше ослабить защиту Города – бойцов среди нас практически нет…

На том мы и распрощались.

До сих пор я считаю этот момент наиболее важным моральным выбором, сделанным мной на игре. Я испытывала и испытываю жгучий стыд за то, что долго колебалась. За то, что хотя бы гипотетически рассматривала возможность использовать Марата для одного из этих экспериментов. Грешно и стыдно допускать даже мысль о том, чтоб выдать своих. (Поэтому, кстати, Джемме нужно было искупить эту вину, и она вызвалась быть добровольцем для похода по старой ТЭЦ. Но Сара ее опередила).

Если есть три решения, и при подробном рассмотрении они все кажутся неправильными – значит, нужно искать четвертое. Какие бы блага не сулили те, кто эти решения предлагают.

 

О морали и этике

 

Главный вывод этой игры для меня лично: Этика все определяет. Ты можешь быть некробиотом или инопланетянином – пока ты работаешь на закрытое сообщество, ты принят на равных, твое мнение ценно, ты уважаем. Человек ценится не по словам, а по делам.

Если ты берешь на себя ответственность – рискуй собой в той же мере, что и другими. Иначе грош тебе цена.

Пацифизм – это состояние души. Ведь все обратимо, кроме смерти. Поэтому пока есть возможность не убивать – надо стараться этого не делать. Пока есть возможность договариваться – надо договариваться.

Как оставаться человеком в аду? Вот главный урок нашего Города. Просто делать то, что ты делал бы, живя нормальной жизнью.

 

 

О самой игре

- А у нас в квартире газ, а у вас?

- А у нас – некробиот, вот!

 

Казанцы всегда меня поражают совершенными методами управления сюжетом. Вот и в этот раз J Они гении, чего уж там. Паранойя по поводу некробиотов цвела и колосилась, хотя – вот ведь парадокс! – найти живого некробиота для экспериментов было очень сложно. Вот все и покушались на нашего бедного Кустика!!

Хороша та игра, на которой есть место применения пожизненным навыкам. В этом смысле большой плюс медицине на Системнике.

Экономика была вменяемой, ясной и понятной. И как инструмент подпинывания скорости событий работала хорошо. Правда, дефицит патронов, ИМХО, не сильно ощущался, но это уж я, наверное, придираюсь.

Хочу сказать огромное спасибо нашей команде, и нашему Городу в целом. Ведь не зря же это было безопасное и родное место, куда хотелось возвращаться из дальних странствий и которое хотелось защищать. Home, Sweet home!

Люди и персонажи, которые мне запомнились:

- в первую очередь, безусловно наша команда Ратуши: Мэр (Леша Клемешов), Шериф (Кощей (Саша Осипов), экономист Сара (Светлана Колесникова), и Док, глава Госпиталя (Инзил (Юра Шарков)

- медики и лаборанты Франциска (Алина Исламова) и Ада (Иллет (Наталья Некрасова). Иллет – это постоянное напоминание о том, что Бог – это такая надежная опора, которая остается даже в самых кошмарных земных условиях. И жить надо так, чтобы Богу было не стыдно смотреть на тебя, дело рук его. А Франциска – постоянно помнила о том, что она врач, и выполняла свою миссию на все 120 проц.

- отдельно – вся научно-техническая общественность нашего города, инженер Алекс О’Брайен и техник Брейди Джойс. Без вас мы бы не почувствовали себя в мире новейших технологий, в соседстве с людьми, у которых совершенно иначе устроены мозги, нежели у нас, простых смертных J

- и, конечно, спасибо нашему бесценному некробиоту Кустику (Марат Ким) – не только за чувство надежности и защищенности, но и за тот непростой моральный выбор, который его персонаж осуществлял самим своим присутствием в нашем Городе.

- святой отец Фланнеган (Василий Дубинин). Ну вот просто впечатлил и все тут. И жаль, конечно, что поддался искушению сокета J

- Дэвид О’Коннели (Железный (Андрей Наумов) – спасибо за персонажа-антагониста. Вот теперь я на своей шкуре поняла, КАК ИМЕННО вкрадывался Саурон в доверие нуменорцам.

- Роман Ковач (Эстэдан (Роман Рогозинский)) – информационная и человеческая поддержка. Вот именно здесь этический компонент сыграл: важно не то, инопланетянин ты или нет, а то, на чьей ты стороне. Если ты с нами, ты наш.

 

Спасибо Дятлу, что позвал на эту игру. Спасибо Скади, которая вела наших персонажей. Спасибо Борису и Семену, что были с нами в Городе.

 

КИСы по-прежнему лучшие. Спасибо за Игру!

 

Искренне ваша, Джемма Джексон (Томка Инь)

 

интересно